11.6. АПТЕКАРСКИЙ
ПРИКАЗ
Он существовал около полувека ив 1714 г. был преобразован
Петром в медицинскую канцелярию. Приказ ведал всеми медиками: докторами,
лекарями, аптекарями, окулистами, алхимистами, костоправами и другими. Высшее
место в иерархии медицинских профессий занимали доктора, которые лечили
внутренние болезни; за ними следовали лекари, они занимались в основном
хирургией и лечением наружных болезней. Среди докторов было много
иностранцев, получивших высшее медицинское образование в университетах Европы
(до начала XVIII в. сделать это в России было невозможно) и обязанных
«учеников русских учить со всяким прилежанием, чему сами горазды». Среди
лекарей было больше русских врачей, которые могли обучаться в медицинской
(«лекарской») школе, открывшейся в Москве при Аптекарском приказе в 1654 г.
Создание школы было связано с потребностью в полковых врачах (это было время
войны с Польшей) и необходимостью борьбы с эпидемиями. Учебными пособиями в
школе служили травники, лечебники и многочисленные «дохтурские сказки» —
истории болезни.
В середине XVII в. в русской армии появляются костоправы,
часто в прошлом молодые стрельцы, которые «вымали пулки» и осколки пушечных
ядер из солдатских тел, умели «оттирать» (ампутировать) конечности. Однако
хирургия развивалась слабо, поскольку не было преподавания анатомии. Даже в
медицинской школе Москвы уровень обучения анатомии был невысоким: часто
скелет изучали тайком, дома у педагога.
Исторические параллели: Курс лекций по анатомии с
препарированием трупов был введен лишь в 1699 г. Петром Великим после
возвращения его из заграничного путешествия, во время которого царь посещал
анатомические театры и медицинские кафедры университетов, познакомился с А. Левенгуком
(1632—1723) и увидел его микроскоп в действии.
Со второй половины XVII в. на Руси становится известным
учение А.Везалия. Его сочинение «Эпитоме» перевел на русский язык Епифаний Славинецкий
(1609-1675). Он окончил Краковский университет и преподавал в Киево-Могилянской
академии, затем — в медицинской школе при Аптекарском приказе в Москве.
Исторические параллели:
Епифаний Славинецкий был автором переводов многих
сочинений византийских и западноевропейских авторов, в том числе
«Космографии» И.Блеу (1670), в которой содержалось изложение учения
Н.Коперника, а также — множество медицинских сведений, в том числе — о
лекарственных растениях Нового света. Вот фрагмент перевода, рассказывающий о
кустарнике кока, произрастающем в Перу: «В стране перувия есть трава,
тамошние жители кокам называют, возрастом невелика... та трава такову силу
имеет, егда воустех кто держит, глад и жажду на многие дни утолит».
Ученик Епифания инок Евфимий подтверждает в своих
записках, что его учитель «преведе (перевел) книгу врачевску анатомию, с латинска,
от книги Андреа Весса-лиа». Это письменное свидетельство весьма важно,
поскольку рукопись перевода так и не была обнаружена. Считают, что она
сгорела во время пожара 1812 г. в Москве.
В качестве учебных пособий в лекарской школе XVII в.
применялись переводные врачебные книги — анатомия А.Везалия, травник Диоскорида,
«Прохладный вертоград» и многие другие. Обучение продолжалось от 4 до 6 лет,
заканчивалось экзаменами, и выпускники получали звание лекаря. Часто они
занимались только лечением наружных болезней и хирургией.
Исторические параллели:
История сохранила имена славян — уроженцев Червонной Руси
(Западной Украины), которые уже в XV в. обучались медицинскому искусству в
европейских университетах. Наиболее известный из них — Георгий из Дрогобыча (ок.
1450—1494). Он получил степень доктора философии и медицины в 1476 г. в
университете Болоньи, позже был ректором этого университета, профессором в
Братиславе, преподавателем анатомии и хирургии в Краковском университете,
студентом которого в 1493 г. стал 18-летний Николай Коперник. Сочинение
«Прогностическое суждение текущего 1483 г. Георгия Драгобыча с Руси, доктора
медицины Болонского университета» было издано в Риме на латинском языке.
Младшим современником и соотечественником Георгия Дрогобыча
был известный белорусский просветитель Георгий (Франциск) Скорина (1486—540).
В 1505 г. он поступил в Краковский университет, затем учился в Германии, а в
1512 г. получил диплом доктора медицины в Италии, в университете Падуи.
Предисловие к своей знаменитой славянской Псалтыри, вышедшей в Праге в 1517
г., Скорина начинает словами: «Я, Францишек Скоринин, в лекарских науках
доктор, повелел есми Псалтырю тиснути русскими словами...»
Первым доктором медицины из подданных Московского
государства был П. В. Посников. Сын московского дьяка, после окончания
славяно-греко-латинской академии в Москве он был отправлен в 1692 г. «по имянному
великого государя Петра Алексеевича указу в Венецию для совершения свободных
наук, в Потавинскую академию». Так в русских хрониках называли знаменитый университет
в Падуе, где юноша получил диплом доктора философии и медицины. После
продолжения обучения медицине в Париже и Лейдене он состоял в свите Петра во
время путешествия царя в Голландию в 1697—98 гг. Был в 1701 г. зачислен в
Москве в Аптекарский приказ, однако по настоянию Петра Г оставил медицину и
занялся дипломатией.
Среди хирургов-«резальников» были костоправы, кровопуски,
зубоволоки. Проводились операции черепосверления, чревосечения, ампутации
конечностей. Усыпляли больного с помощью мандрагоры, мака или вина.
Инструменты обеззараживали на огне. Раны обрабатывали березовой водой, вином
или золой, зашивали волокнами льна, конопли. Умели делать тонкие нити из
кишок животных.
Исторические параллели:
В ХГ—XIVвв. к полостным операциям («чревосечению») «резалъники»
относились как к
«резанию великому», приступали к этой операции после
долгой «молитвы богови». Для больного такая операция была «пугало», «страховитее
страха». Обычно после нее больной оставался в больнице полгода. Выздоровление
в более короткий срок считалось чудом. В летописи XI в. упоминается о том,
что князь великий Киевский Святослав, сын Ярослава Мудрого, погиб от «резания
желве» — разрезания лимфатического узла.
В XV в. слово «резалъники» вытеснилось словом
«цирюльники». Оно происходит от латинского «cirugia»: так называли хирургию в
университетах Франции, Италии и Польши. На Руси, как и в странах Западной
Европы, хирургия считалась ремеслом в отличие от медицины, изучающей
внутренние болезни. «Железная хитрость» (хирургическое искусство) лекарей и
хирургов противопоставлялась «хитрости зелейной» докторов, лечивших в
основном корнями и травами.
Докторов и лекарей обслуживали аптекари. «Дохтур совет
свой дает и приказывает, а сам тому не искусен, а лекарь прикладывает и
лекарством лсчпг и сам не научен, а обтекарь у них у обоих повар», — учит
лечебник XVII в.
Близким к аптекарскому было ремесло алхимиста. Считают,
что эти должности были учреждены впервые Иваном Грозным, хотя письменных
свидетельств об этом не сохранилось. Алхимисты готовили лекарственные водки,
экстракты и настойки, применяя такие операции, как перегонка, прокаливание,
фильтрация, дистилляция и т.д. После «пропускания» (перегонки) водок над
травами и пряностями получались водки коричная, гвоздичная, померанцевая,
лимонная и многие другие. Их рецепты содержатся в лечебниках XVII в. Вот
фрагмент рукописи, содержаще]] перечень обязанностей алхимистов: «по дохтурскому
приказу лекарство всякое составливать про здоровье всяких людей ...водок из
надобных трав и цветов перепускать и варить и порошки всякие делать, и из
кореньев всякие силы и остракты делать... и от трав и от вин, и с пряными
зельями духи перепускать и масла всякие делать... иные перепускать на огне,
иные над жаром, иные в пепеле, иные в песку, иные в котлах с водою, иные
жаром поверх, иные жаром сисподни (снизу) и скляницами долгими, словут
(называются) реторти».
Вместе с аптекарями алхимисты испытывали поступавшие в
Аптекарский приказ лекарства, готовили «спуски» (сплавы, смеси) различных
продуктов, мази и препараты на основе винной плесени. В лабораториях
существовали весы («вески»), на которых можно было взвесить количество
вещества, равное ячменному зерну. Объем жидкости измерялся при помощи яичной
скорлупы — «скорляпки».
Врачи и лекари Аптекарского приказа и обслуживали только
царский двор. Это нашло отражение в текстах «клятвенных записей» — своего
рода присяги, которую приносили врачи, поступающие на службу в это
учреждение.
Каждый из них обещал «... ему, государю, служить ... до
своей смерти безо всякие хитрости, а лиха мне ему, государю моему, не хотеть никакова».
Ратные люди, пострадавшие на войне или в плену, могли подать челобитную царю
с просьбой о лечении. Приведем несколько фрагментов из этих документов,
сохранившихся в архиве Аптекарского приказа. Стрелец Андрей в 1648 г. подал
челобитную о лечении сына: «И едучи, государь, в Арзамас, грехом моим санишка
опрокинулась и у сыночка моего спинкз' изломало ...а кроме твоих, государь, дохтуров
и лекарей лечить некому. Милосердный государь, царь и великий князь Алексей
Михайлович... пожалуй меня ...вели, государь тово моего сынишку лечить твоим
государевым лекарям. Царь, государь, смилуйся, пожалуй». В 1661 г.
вернувшийся из плена Иван Васильевич Самарин просит о лечении ран, полученных
в бою: «Бьет челом холоп твой раненый полоняник Ивашка Васильев сын
Самарин... пожалуй меня, холопа своего за мою службишку и за полонное
терпение, вели, государь, мою рану лечить своим государевым лекарем... Царь,
государь, смилуйся»
В 1670 г. приказу было разрешено отпускать лекарства
больным боярам и стрельцам и предписано «прилагать старание о всеобщем
здравии сограждан и о воспрепятствовании распространению прилипчивых
болезней». Однако и после этого царю поступали челобитные о лечении, часто с
просьбой о том, чтобы лечил не просто «государев лекарь», но иноземный
придворный врач, авторитет и мастерство которого обычно были очень высокими.
Так, в челобитной архимандрита Иверского монастыря Дионисия (1681) содержится
просьба о лечении у доктора Андрея Немчина, сына знакомого нам «ученого
доктора» Николая Немчина (Николая Булева) — первого переводчика «Вертограда»
1534 г.: «... пожалуй меня, богомольца своего, ради своего царского
многолетнего здравия, вели, государь, дохтуру Андрею Немчину, чтоб он у меня
побывал дважды или трижды и болезни мои досмотрел... Царь, государь,
смилуйся, пожалуй».
Исторические параллели:
О высоком престиже иностранных врачей говорят
многочисленные указания в летописях. Так, при отправке в 1474 г.
венецианского посла в Астрахань на русском корабле матросы стали спрашивать,
что это за человек. Переводчик посоветовал ему назваться врачом, после чего
экипаж корабля оберегал путешественника и оказывал ему всяческую помощь.
Правительство было заинтересовано в приезде иноземных
врачей в Россию, где они занимали привилегированное положение. Об этом
говорят многочисленные челобитные от русских лекарей о прибавке жалования,
например, полкового лекаря Федора Васильева «с товарыщи» 1662 г.: «Служили
мы, холопи твои, тебе, великому государю, в Обтекарском приказе многое
время...векую нужу и бедность и голод терпели. И твоих государевых ратных
раненых людей лечили; и теми твоими государевыми дальними службами лекарей
иноземцев ослуживаем; а им, лекарем иноземцом, идет твое государево жалование
годовое и корм большой, а нам бедным твоего государева жалованья только на
год по пяти рублев, да корму на месяц по два рубли... И мы, бедные, перед
всеми чинами оскорблены... з женишками и з детишками помираем голодной
смертью... запасу купить и приготовить не на что, в конец погибли...»
Врачи Аптекарского приказа обязаны были письменно отчитываться
о своей работе, и отчеты эти говорят об их высокой квалификации. Вот
фрагменты отчета «лекаря и окулиста, очного мастера Ягана Тириха Шартмана
(1677 ): «... приехав де он в Московское государство излечил на Москве:
боярина князя Якова Никитича Одоевского дочь: не видела очми, а ныне видит;
боярина ж князь Юрия Алексеевича Долгоруково у жены ево... глаза вылечил, а
испорчены де были от нашатырю, что пускали ей преж незнающие люди нашатырь в
глаза... стольника у Ивана Иванова сына Лепукова — у жены его с очей снял
туск: была вода темная, а ныне видит»
В 40-70-х годах XVII в., в период борьбы с ведовством и
«наведением порчи», неоднократно издавались царские указы о жестоком
наказании лекарей, из-за которых «многие люди мучатся разными болезнями и
помирают». «... Таких злых людей, — предписывает указ 1653 г., — и врагов Божиих
велено в струбах сжечь безо всякия пощады и домы их велено разорить до
основания».
Исторические параллели:
Доносы, сохранившиеся в архивах Аптекарского приказа, напоминают
о борьбе с ведьмами и отравителями в Западной Европе XV—XVII столетий.
Процессы о ведьмах российские суды проводили с той жестокостью, которая была
свойственна суду инквизиции, разница заключалась лишь в меньших масштабах
«охоты на ведьм» (к началу XVIII в. число погибших по приговору суда
инквизиции в странах Западной Европы достигло 100тыс. человек) и в отсутствии
на Руси демонологии —религиозно-философского учения о ведьмах, которое
возникло и получило развитие в недрах западной средневековой схоластики.
Многие жестоко поплатились за свой интерес к лекарственным
кореньям и
травам: в случае неудачного лечения или просто по оговору
их могли «жечь в срубе
с кореньями и травы». Архивы Аптекарского приказа хранят
ходатайства родствен
ников тех несчастных, которых пытали по подозрению в
чародействе и ворожбе.
Так, отставной стрелец в 1668 г. просил об освобождении из
тюрьмы своей жены,
которая по доносу враждовавших с ними соседей «без
государева указу и без
розыска пытана... и кнутом смертно изувечена, выломанными
с плеч руки не
владеет, по сю пору лежит на смертной постели». Дела о
колдовстве часто возника
ли на почве отношений между соседями, знакомыми, господами
и дворовыми
людьми. Простое наличие корней и трав уже могло считаться
доказательством вины,
в которой обвиняемый признавался после пыток, «... с
первой стряски да десяти
ударов». Изредка комиссия лекарей оправдывала подсудимого:
«дохтуры Валентин
с товарищи смотрев корень сказали, что тот корень... к
лекарств}7 пригождается, а
лихого в нем ничего нет».
|
